Копейск-на-Авонке
Мы проснулись в городе Шекспира. Наверное, это – возраст, надо бы испытывать священный трепет, как когда-то в первую ночь в Праге – городе Швейка, или в Лондоне – городе Холмса и Ватсона, а тут – спал спокойно и бодро двинул с Таней в ресторан – поглощать breakfast, положенный к bed’y. К нашему удивлению, меню в этом роскошном заведении общепита оказалось почти точной копией традиционного ирландского, а не английского завтрака: бекон, сосиски, фасоль… Машка сказала, что не хватает только «черного пудинга», о чем я нисколько не пожалел.
Отзавтракав, мы вышли на веранду над речкой, которая оказалась тем самым Эйвоном, на котором Стратфорд. Меня всегда интриговало, соответствует ли водоем величию места, к названию которого он пристегнут.
Ну, шо вам сказать – это не Миссисипи и не Темза, такая, скорее, Клязьма в среднем течении…
А город, основанный в XII веке, досуществовал до XVII-го, когда его настигла слава. Он отнюдь не подавляет величием архитектуры, а низкорослые каменные и фахверковые домишки создают атмосферу, вероятно, очень похожую на ту, в которой великий драматург существовал.
А вот с монументом великому земляку стратфордцы,по-моему, переборщили. Тут он, прям, какой-то то ли Железный Феликс, то ли Железный Дровосек.
Перед домом Шекспиров толпятся туристы и зазывалы всяких шекспировских мемориальных мест.
Дом, где он родился, сейчас окружен садом с множеством цветов, он невелик, хотя в шекспировские времена это жилье считалось самым богатым в городе.
На стене – родовой герб с копьем пожалованный в 1596 после почти двадцатилетней процедуры и немалых расходов на него Джону Шекспиру, перчаточнику из Стратфорда-на-Эйвоне, бывшим одно время главой городского совета. Вероятно, оно того стоило, поскольку серьезно повысило социальный статус семейства и дало право мужчинам рода именоваться джентльменами.
В доме много комнат, но известно, что дети спали на полу, а второй этаж просто придавливает своими низенькими потолками, до которых я дотягивался, не подпрыгивая. Там сейчас восстановлена обстановка, близкая к оригинальной, времен того Вильяма Шекспира, который там родился.
Меня умилила колыбель на полу, перехваченная сверху множеством лент, чтобы ребенок не сбежал.
Недалеко от дома Шекспиров – школа, где он учился. Она располагалась в доме гильдий и прекрасно сохранена.
Сейчас там разыгрываются тематические действа для посетителей. В первом зале аниматор (или, правильнее, неплохо подкованный исторический интерпретатор) темпераментно рассказал о тамошних порядках, в частности, продемонстрировал применявшееся там орудие наказаний для школьнков – пучок то ли толстых прутьев, то ли тонких веток. Не хотел бы я попасть под такую раздачу, впрочем, рассказчик утешил, что порядки были гуманные, и за приличное поведение в течение недели грехи понедельника могли и простить.
Степа очень внимательно все слушал и задал аниматору вопрос: - А если убил кого-нибудь в начале недели, а потом вел себя хорошо, то все сойдет с рук? На это аудитория, с учетом текущей политической ситуации, дружно заржала.
В следующем большом зале стоят парты с чернильницами и писчими перьями. Можно пописать - прописи тоже есть. Мы еще помним - тоже начинали с чернильных перьев, так что получилось не очень плохо.
В этом же зале, оказывается, иногда давал представления «Театр лорда-камергера», в котором впоследствии служил Вильям Шекспир. Тут-то он, еще мальчиком, его впервые увидел и влюбился на всю жизнь. Те, кто говорят, будто он вообще не учился в школе, нагло врут: не было бы школы - не увидел бы он театра - не было бы и пьес.
Накушавшись Шекспирианы мы двинули к итальянской забегаловке, которая располагалась в таком же старинном доме, что и шекспировский, и сулила пиццу и пасту, что оказалось обманом, но какими-то бутербродами и кофе мы червячка заморили, а, выпив кофе (превосходный!), пока женщины доедали, любуясь древними балками, средневековым полом и кривыми стенами, успели сгонять со Степой партию в шахматы. Что не доели в забегаловке, я доел на доске, сожрав подставленного внуком ферзя.
Комментарии